суббота, 21 июня 2014 г.

Бесы – бесконечны и разнообразны

Напоминание и предостережение (Часть 1).

Четырехсерийный телефильм Хотиненко «Бесы» – третья за последние двадцать лет экранизация романа Достоевского и, скажу сразу, удачная. Это фильм о том, что если в душе истощилась вера и возникла пустота, в ней неминуемо поселяются бесы – «бесконечны и безобразны», губящие человека и общество.

Оттого и вся стилистика фильма, в отличие от стилистики романа, исполненного гротеска и даже буффонады – «серьёзная». Этим объясняется и несколько иная трактовка ряда персонажей фильма, в частности, Степана Трофимовича (Костолевский), капитана Лебядкина (Каморзин), которые приобрели драматический, а не гротесковый, как у Достоевского, характер.

Впрочем, гротеск присутствует, но он глубоко упрятан. Сцена «ухода» из Скворешников Степана Трофимовича, ужаснувшегося при виде результатов того, к чему он призывал, наводит на мысль о том, что это неплохая пародия на «уход» Льва Толстого из Ясной Поляны. И хотя либерал взирает на дело рук своих и вещает о том, что его, мол, неправильно поняли, жалкий протест героя Костолевского вызывает лишь веселый гогот и глумление у «наших» – мелкого бесовского отродья.

Власть и общество в фильме едины в своем безбожии и безблагодатнсти. И показано это не только через диалоги и монологи, но и через многозначительные, точно выстроенные мизансцены и детали.

Вот, вытаскивают из воды труп покойника, и никто даже не удосуживается перекрестить при этом лоб (за исключением старика-лакея (Романов) – ни простолюдины, ни полицейский Иван Львович с говорящей фамилией Флибустьеров, важно попыхивающий сигарой, ни даже сестра убиенного – Дарья Шатова. Даже картузы никто не снимает.

Вот, рубит иконы офицер, прежде заявлявший, что «ежели Бога нет, то какой же он после того капитан», и осознавший внезапно, что «Бога нет», после того, как получил взыскание от начальства. За ним с любопытством наблюдают простолюдины и «чистая публика», включая «наших» – членов революционной «пятёрки» Верховенского. И никто не пытается остановить безумца, несмотря на отчаянный призыв женщины-книгоношы: «Люди, ну что же вы стоите?! Ну, сделайте же что-нибудь!»

Можно было бы обвинить режиссера в известной прямолинейности, но куда прикажете нашу с вами историю при этом девать…

А как распространяются атеистические идеи? Да очень просто: через пошлую и примитивную «отсебятину», со ссылками на Канта, сопровождаемыми «Августином», которого наигрывает клоун и ничтожество Лямшин.

Вот, философствует подвыпивший офицерик: «Кант сказал: звёзды над головой и закон во мне. Во мне. А не где-то там. Я – Бог. Во мне Бог». Эту же мысль повторяет, прежде чем пустить себе пулю в лоб, инженер Кириллов: «Бог необходим, а потому должен быть. Если нет Бога, то я Бог! Атрибут божества моего – своеволие!»

А вот подаёт голос продвинутый «мыслитель»: «Прочь Паскаля вместе с Декартом! Господа, читайте Маркса». В общем, вполне современный уровень общественной дискуссии. Всё это происходит под «Марсельезу», в том же игривом исполнении загримированного под Пушкина Лямшина, и суетливой, какой-то даже воровской передачей друг другу банковских купюр.
Вместе с тем, каждый стремится показать себя «прогрессивным» и «свободомыслящим» и более всего опасается быть заподозренным в «ретроградстве» – вполне стадный рефлекс и боязнь высказать личную мысль, показаться смешным и «не своим». Такая вот деспотия «свободного и демократического общества».

Ну, ладно, на то они и «прогрессивная общественность». А вот что думает на сей счёт власть в лице губернатора фон Лембке (Галибин), ничтожества и истерика.

«Вера нужна, чтобы народ дурачить, - панибратски наставляет убогого администратора-немца Верховенский. - Вы уже умный человек и сами не веруете». И Лембке соглашается с ним, поясняя, что «мы», т.е., власть, «вам», т.е., революционерам, не враги: «Идите вперед, прогрессируйте, расшатывайте старое, подлежащее переделке». Прям, как сегодня, когда власть и «Газпром» холят и лелеют «Эхо Москвы», что ведёт лютую антироссийскую пропаганду. Да, не враги...

Лембке тоже хочет казаться «прогрессивным», боится показаться смешным в глазах протеже своей властной и «прогрессивной» жены Юлии Михайловны (Курдюбова); пытается напомнить, что именно она, власть призвана и будет «контролировать процесс». Однако он глуп и тщеславен, и прозревает лишь перед смертью: «Пожар в умах, а не крышах домов!»
В фильме есть и два других, вполне приличных и неглупых представителя власти – полицмейстер Иван Львович (Зайцев) и следователь по особо важным делам из Петербурга Горемыкин (Маковецкий).

Любопытно, что следователь по фамилии Горемыкин действительно вёл в свое время дело об убийстве студента Иванова, которое легло в основу романа Достоевского. Но в данном случае это, скорее, просто «говорящая фамилия».

К чести режиссера, свой авторский и, казалось бы, чисто технический ход – введение новых персонажей – он сумел наполнить серьёзным содержанием, без которого смысл фильма стал бы существенно иным.

Горемыкин (так и хочется сказать, чиновник из Петербурга) болен чахоткой. И это не просто болезнь конкретного героя, это символ духовного недуга власти, как доносит до нас свою мысль режиссер. Символично, что во время чтения «Катехизиса революционера» следователь заходится в кровавом кашле, брызгая кровью на следственный материал. Смертельно больна в его лице власть, не ведающая, что же можно противопоставить ничтожнейшим по своей сути революционерам, кающимся во всех грехах перед строгим начальником и оправдывающимся, подобно Виргинскому, тем, что находившиеся прежде подле Верховенского нормальные люди превращались неожиданно для самих себя «чёрт знает во что».

Вместе с полицмейстером Горемыкин обсуждает причины ухода в революционизм. Иван Львович никак не может поверить в то, что уж больно ничтожны его «подопечные». Он представлял себе революционеров чем-то куда более «солидным», «внушительным». У него даже не находится слов для описания революционера, которого прежде живьём не видывал – одни сплошные движения руками.

Горемыкин, напротив, убежден, что «пятёрка» – это и есть организация смутьянов, ибо как раз «внушительности» им всем и не хватает, а они как раз остро ощущают потребность «внушать».
Страх и трепет…

Борис Куркин, источник: Народный политолог 

Комментариев нет: